ДЗИГА ВЕРТОВ

настоящие имя и фамилия-Денис Аркадьевич Кауфман (02 .01. 1896 - 12. 02. 1954)

Советский режиссер, сценарист, теоретик кино. Один из основателей советского и мирового документального кино. Учился в Психоневрологическом институте и Московском университете. После Октябрьской революции начал работать в отделе кинохроники Московского кинокомитета. Руководил работой фронтовых кинооператоров, выезжал с агитпоездами ВЦИКа. Затек стал составителем-монтажёром журнала Кинонеделя (1918-19), выпуски которого были посвящены современным событиям. Первыми работами Вертова были фильмы по материалам гражданской войны: Годовщина революции (1919), Агитпоезд ВЦИК (1921). История гражданской войны (1922). Дальнейший путь Вертова связан с поисками новых способов съёмки и монтажа, новых методов организации снятого материала, которые позволили бы раскрыть действительность в сё революционном развитии. По инициативе Вертова начался выпуск тематический киножурнал под общим названием Киноправда (1922-24). Вертов открыл новые возможности монтажа как средства истолкования запечатленных на плёнку событий, широко использовал титры для агитационного воздействия па зрителей. Вертов достиг в лучших выпусках журнала и прежде всего в Ленинской киноправде (1921) взволнованного, эмоционального звучания хроникальных сцен. Каждый номер Киноправды имел своё художественное решение в зависимости от характера событий, о которых он рассказывал. Это было рождение нового вида искусства, где кинодокументы получали художественно-образное истолкование. Одновременно Вертов выступал в печати с теоретическим обоснованием искусства документального фильма. В его статьях «Мы», «Он и я», «Киноки-Переворот», «Кино-Глаз» и других отчетливо сказалось влияние пролеткультовских и лефовских эстетических теорий. В этих статьях-манифестах Вертов отрицал право художника на вымысел и домысел, видя задачу искусства в документации действительности. Всегда полагая, что искусство должно служить для пропаганды революционных идей, Вертов осуществлял это отбором документируемых событий, методами их съёмки, их монтажным истолкованием, объяснением в титрах и т. д. Вертов и возглавляемая им группа единомышленников- Киноков, много и успешно экспериментировали в поисках методов документальной съёмки. Увлечение творческими экспериментами порой обусловливало идейную нечёткость замысла и чрезмерную усложнённость киноязыка, которая затрудняла восприятие картин. Так, художественное решение фильма «Кино-глаз» (1924), «Одиннадцатый» (1928) и «Человек с киноаппаратом» (1929) определялось не столько идейным заданием, сколько стремлением продемонстрировать новые методы съёмки и монтажа. Лучшие же фильмы Вертова «Ленинская киноправда» (1924), «В сердце крестьянина Ленин жив» (1925), «Шагай, Совет!» (1927), «Шестая часть мира» (1929), «Симфония Донбасса» (1930), «Три песни о Ленине» (1934) и другие с огромной эмоциональной силой воссоздают на экране пафос социалистического строительства, борьбу партии и советского народа за осуществление Ленинских заветов. Своим творчеством и теоретическими поисками Вертов положил начало новому художественно-документальному жанру в киноискустве, он является признанным классиком документального кино, оказавшим огромное влияние на развитие советского и прогрессивной зарубежной документальной кинематографии. В большинстве своих фильмов Вертов выступал и как сценарист.

Фильмография:

1919 «Годовщина революции»;

1919 «Кинонеделя»;

1919 «Процесс Миронова»;

1921 «Агитпоезд ВЦИК»;

1921 «Ленинской киноправде»;

1922 «Процесс эсеров»;

1922 «История гражданской войны»;

1922-1924 «Киноправда»;

1923 «Вчера, сегодня, завтра!», «Весенняя правда»;

1924 «Кино-глаз»;

1924 «Ленинская киноправда»;

1925 «В сердце крестьянина Ленин жив»;

1925 «Радио-киноправда»;

1927 «Шагай, Совет!»;

1928 «Одиннадцатый»;

1929 «Человек с киноаппаратом»;

1929 «Шестая часть мира»;

1930 «Симфония Донбасса»;

1934 «Три песни о Ленине»;

1937 «Серго Орджоникидзе» (совм. с Я. Блиохом), «Колыбельная»;

1938 «Слава советским героиням», «Три героини»;

1941 «Кровь за кровь, смерть за смерть», «На линии огня - операторы кинохроники»;

1944 «В горах Ала-Тау», «Клятва молодых»;

1944-54г.г. - киножурналы «Новости дня».


Дзига Вертов биография

 

Дзига Вертов родился в Польше (настоящее имя и фамилия - Денис Аркадьевич Кауфман). Режиссер, теоретик кино, является одним из основоположников отечественного и мирового документального кинематографа. Братья Давид, Моисей и Борис Кауфманы вместе принимали участие в развитии кинематографа. Давид взял псевдоним «Дзига Вертов» (по-польски – «дзига» значит «волчок», «юла», а «Вертов» от слова «вертеться»), этим он хотел подчеркнуть динамичность своего искусства. Моисей Кауфман как оператор долго работал со старшим братом, потом сам стал режиссером. Младший – Борис – эмигрировал, работал во Франции, где снял добрую половину фильмов, названных впоследствии классическими. Переехав в США, снял не менее известные фильмы, получил «Оскар». Творческий путь Дзиги Вертова начался с работы в отделе хроники Москинокомитета. Принимал участие в монтаже первого советского киножурнала «Кинонеделя» (1918-1919). В годы гражданской войны принимал участие в рейсах агитпоездов, руководил съемками на фронтах (фильмы «Бой под Царицыном», 1919; «Агитпоезд ВЦИК», 1921; «История гражданской войны», 1922). Постепенно складываются его теоретическая концепция документального кино: документальный экран не должен копировать обычное зрение. Для этого существует «Кино-око», которое совершеннее человеческого глаза. Отсюда и пошло название созданной им группы новаторов - документалистов – киноки. Группа сформировалась в 1919 году. Вертов был сторонником новых путей в искусстве, новых методов документальной съемки, призывал к разработке специфических средств кино, утверждал на экране современную тематику. Эти эксперименты киноков принесли много нового в хроникально-документальный кинематограф и в теорию монтажа. Увлечение творческими экспериментами порой обусловливало идейную нечёткость замысла и чрезмерную усложнённость киноязыка, которая затрудняла восприятие картин. Вертов хотел сделать невидимое видимым: сделать мысли людей, их поступки, стены, прозрачными и изучать мир микроглазом. Используя разнообразные съемки и различные технические возможности киноаппарата, можно увидеть процессы в жизни скрытые от человеческого зрения, а последующая организация снятого материала позволяет более углубленно исследовать действительность. Дзига Вертов верил, что создатель фильмов должен фиксировать «реальные события, а не вымысел, расчетливо созданный с определенной целью». В статьях: Мы, Он и я, Киноки, Переворот, Кино-глаз отрицал право художника на вымысел, видя задачу искусства в документировании действительности. Эти статьи вызывали несогласие более «уравновешенной» части критиков и кинематографистов. За брошенным вызовом не замечали передовых идей режиссера. В 1922 г. в манифесте «Мы» он писал: «Мы открываем души машин, мы влюблены в рабочего у станка, в крестьянина на тракторе, в машиниста на паровозе. В любой механический труд мы привносим радость творчества. Мы заключаем мир между человеком и машиной. Мы воспитываем нового человека»... Его деятельность была поиском новых способов съемок и монтажа, новых методов организации снятого материала. По инициативе Вертова начался выпуск тематического киножурнала под общим названием Киноправда (1922–1924). Открыл новые возможности монтажа как средства истолкования запечатленных на пленку событий, использовал титры для агитационного воздействия на зрителя. Каждый номер журнала имел свое художественное решение. Интереснейшим творческим экспериментом в этот период стал фильм Кино-глаз (Жизнь врасплох), который был отмечен премией на Международной выставке в Париже. Он стал родоначальником нового вида публицистики – поэтического документального кино. Жизнь врасплох – фильм о человеке в документально-поэтическом неинсценированном фильме. Под таким же названием у него была теория о съемках жизни врасплох методом скрытого наблюдения. Он считал, что это будет киноправда.

Во второй половине 1920-х продолжает разработку образного языка публицистики, способов ритмической организации действия, исследует значение для монтажа интервалов (пауз) между движениями. «Работа над фильмом Человек с киноаппаратом, – писал Вертов в конце 1928, – потребовала большего напряжения, чем предыдущие работы кино-глаза», в связи с большим количеством точек, находившихся под наблюдением, и сложными организационными и техническими съемочными операциями. Человек с киноаппаратом находился в самом центре жизни, он вместе с ней дышит, слышит, ловит ритмы города и людей. Камера в руках человека не только средство фиксации жизни, а главный ее участник. Осенью 1964 кинокритики 24 стран во время опроса, проведенного в рамках тринадцатого международного фестиваля в Мангейме, назвали Человека с киноаппаратом в числе 20 лучших документальных фильмов всех времен и народов.

С появлением в кино звука Вертов делает еще одно открытие. В первом его звуковом фильме Симфония Донбасса наряду с индустриальными шумами он записывает несколько реплик рабочих, а три года спустя снимает киноинтервью с одной из героинь Днепрогэса. Вполне возможно, что, снимая первые интервью, он просто решал усложнявшиеся творческие задачи. Но группа не только записала подлинные шумы и звуки, она впервые осуществила серию синхронных съемок – одновременную съемку изображения с записью звука. Он стремился к тому, чтобы его фильмы были не озвученными, а звуковыми. Этот фильм проложил дорогу на экран хроникальным звукам, организованным в симфонию.

Во время Второй мировой войны снимал фильмы в Алма-Ате. В основном киножурналы, оборонные очерки, фильм Тебе, фронт! В 1944 вернулся из эвакуации и снял последний фильм Клятва молодых. После выхода на экраны этого фильма прекратил снимать фильмы и руководил работой фронтовых кинооператоров. В зрелый период творчества он выработал индивидуальную манеру монтажа. Процесс постепенного усложнения монтажа документальной картины Вертов характеризует как закономерное явление общекультурного роста и представляет собой отражение общего развития кино. Язык образов, ассоциаций и метафор шел на смену логическому мышлению. Это был способ выражения рождающегося искусства, как для художественного, так и документального кино. Им также пользовались С.Эйзенштейн и А.Довженко.

Одно из самых ценных достижений Дзиги Вертова, теоретика, монтажная теория документального кино. Он считал, что монтаж – это, прежде всего не способ организации движения, а важнейший элемент специфики кино. Он подчеркивал принципиальное различие между монтажом игровой и документальной картины. Монтаж документального фильма начинается задолго до того, как кинематографист берет в руки куски отснятой пленки. Материалы монтируются в течение всего времени производства – с момента выбора темы и до выхода фильма на экран.

Вертов всегда полагал, что искусство должно служить для пропаганды революционных идей. Лучшие фильмы Вертова «Ленинская киноправда» (1924), «В сердце крестьянина Ленин жив» (1925), «Шагай, Совет!» (1927), «Шестая часть мира» (1929), «Симфония Донбасса» (1930), «Три песни о Ленине» (1934) и другие с огромной эмоциональной силой воссоздают на экране пафос социалистического строительства, борьбу партии и советского народа за осуществление Ленинских заветов. Своим творчеством и теоретическими поисками Вертов положил начало новому художественно-документальному жанру в киноискусстве, он является признанным классиком документального кино, оказавшим огромное влияние на развитие советского и прогрессивной зарубежной документальной кинематографии.

Умер Дзига Вертов 12 февраля 1954 в Москве.

ВАРИАНТ МАНИФЕСТА «МЫ»

Мы называем себя   к и н о к а м и    в отличие от «кинематографистов» - стада старьевщиков, недурно торгующих своим тряпьем.
Мы не видим связи между лукавством и расчетом торгашей и подлинным    к и н о ч е с т в о м.
Психологическую русско-германскую кинодраму, отяжелевшую видениями и воспоминаниями детства, мы считаем нелепостью.
Американской фильме авантюры, фильме с показным динамизмом, инсценировкам американской пинкертоновщины - спасибо кинока за быстроту смен изображений и крупные планы. Хорошо, но беспорядочно, не основано на точном изучении движения. Ступенью выше психологической драмы, но все же бесфундаментно. Шаблон. Копия с копии.
МЫ объявляем старые кинокартины, романсистские, театрализованные и пр.— прокаженными,
- Не подходите близко!
- Не трогайте глазами!
- Опасно для жизни!
Заразительно.
МЫ утверждаем будущее киноискусства отрицанием его настоящего.
Смерть «кинематографии» необходима для жизни киноискусства. МЫ  п  р и з ы в а е м     у с к о р и т ь   см е р т ь    е е.
Мы протестуем против с м е ш е н и я искусств, которое многие называют синтезом. Смешение плохих красок, даже идеально подобранных под цвета спектра, даст не белый цвет, а грязь.
К синтезу - в  зените достижений каждого вида искусства, но не раньше,
МЫ очищаем киночество от примазавшихся к нему, от музыки, литературы и театра, ищем своего, нигде не краденого ритма и находим его в движениях вещей.
МЫ приглашаем:
– вон –
Из сладких объятий романса,
Из отравы психологического романа,
Из лап театра любовника,
Задом к музыке,
–  вон –
В чистое поле, в пространство с четырьмя измерениями (3 + время), в поиски своего материала, своего метра и ритма.
«Психологическое» мешает человеку быть точным, как секундомер, и препятствует его стремлению породниться с машиной.
У нас нет оснований в искусстве движения уделять главное внимание сегодняшнему человеку,
Стыдно перед машинами за неумение людей держать себя, но что же делать, когда безошибочные манеры электричества волнуют нас больше, чем беспорядочная спешка активных и разлагающая вялость пассивных людей.
Нам радость пляшущих пил на лесопилке понятнее и ближе радости человечьих танцулек,
МЫ   и с к л ю ч а е м      в р е м е н н о     человека   как    о б ъ е к т     киносъемки    з а     е г о     н е у м е н и и е     р у ко водить   своими    движениями.
Наш путь - от     ковыряющегося      гражданина    через   п о э  з и ю     м а ш и  - н ы     к     с о в е р ш е н н о м у      э л е к т р и ч е с к о м у    ч е л о в е к у.
Вскрывая души машин, влюбляя рабочего в станок, влюбляя крестьянина в трактор, машиниста в паровоз, мы вносим творческую радость в каждый механический труд,
мы родним людей с машинами, мы воспитываем новых людей, Н о вый    ч е л о в е к, освобожденный от грузности и неуклюжести, с точными к легкими движениями машины, будет благодарным объектом киносъемки.
МЫ открытым лицом к осознанию машинного ритма, восторга механического труда, восприятию красоты химических процессов, поем землетрясения, слагаем кинопоэмы пламени и электростанциям, восторгаемся движениями комет и метеоров и ослепляющими звезды жестами прожекторов.
Каждый любящий свое искусство ищет сущности своей техники.
Развинченным нервам кинематографии нужна суровая система точных движений.
Метр, темп, род движения, его точное расположение по отношению к осям координат кадра, а может, и к мировым осям координат (три измерения + четвертое - время), должны быть учтены и изучены каждым творящим в области кино.
Необходимость, точность и скорость - три требования к движению, достойному съемки и проекции.
Геометрический экстракт движения захватывающей сменой изображений - требования к монтажу.
Киночество   есть    искусство       организации       необходимых  движений   вещей     в      пространстве и,    применив     ритмическое художественное   целое, согласное  со   свойства м  и     материала и    в н у т р е н н и м      р и т м о м    к а ж д о й      в е щ и.
Материалом – элементами искусства движения – являются интервалами (переходы от одного движения к другому), а отнюдь не самые движения. Они-то (интервалы) и влекут действие к кинетическому разрешению.
Организация движения есть организация его элементов, то есть интервалов во фразы.
В каждой фразе есть подъем, достижение и падение движения (выявленные в той или другой степени).
Произведение строится из фраз так же, как фраза из интервалов движения.
Выносив в себе кинопоэму или отрывок, кинок должен уметь его точно записать, чтобы при благоприятных технических условиях дать ему жизнь на экране.
Самый совершенный сценарий, конечно, не заменит такой записи, так же как либретто не заменит пантомимы, так же как литературные пояснения к произведениям Скрябина никакого представления о его музыке не дают.
Чтобы можно было на листе бумаги изобразить динамический этюд, нужны графические знаки движения,
МЫ - в поисках к и н о г а м м ы.
МЫ падаем, мы вырастаем вместе с ритмом движений,
замедленных и ускоренных,
бегущих от нас, мимо нас, на нас,
по кругу, -по прямой, но эллипсу,
вправо и влево, со знаками плюс и минус;
движения искривляются, выпрямляются, делятся, дробятся, умножают себя на себя, бесшумно простреливая пространство.
Кино есть также   и с к у с с т в о   в ы м ы с л а    д в и ж е н и й   вещей в пространстве, отвечающих требованиям науки, воплощение мечты изобретателя , будь то ученый, художник, инженер или плотник, осуществление киночеством неосуществимого в жизни.
Рисунки в движении. Чертежи в движении. Проекты грядущего. Теория относительности на экране.
МЫ приветствуем закономерную фантастику движений.
На крыльях гипотез разбегаются в будущее наши пропеллерами вертящиеся глаза.
МЫ верим, что близок момент, когда мы сможем бросить в пространство ураганы движений, сдерживаемые арканами нашей тактики.
Да здравствует    д и н а м и ч е с к а я      г е о м е т р и я ,   пробеги точек, линий, плоскостей, объемов,
Да здравствует поэзия двигающей и двигающейся машины, поэзия рычагов, колес и стальных крыльев, железный крик движений, ослепительные гримасы раскаленных струй.

1922

 

 

 

Письмо операторам

Письмо, которое направил Вертов своим операторам. Они снимали для него сюжеты из жизни самоедов для фильма "Шестая часть мира":

"Дорогие товарищи, Бендерский и Юдин!

Сейчас, в дни развала культуры кино и переустройства всей нашей работы на новый лад, уголок мира, в котором вы сейчас работаете, кажется тихим оазисом. До вас не доходят сейчас шумы, крики, зависть, возмущение, слезы и радость сокращаемых, переводимых и вновь приглашаемых, застрявших в экспедициях или отправляемых в экспедицию и т.д. Когда оглядываешься кругом и перебираешь в памяти все участки нашего фронта, невольно останавливаешься на вашей суровой киноэкспедиции, чтобы отдохнуть, охладиться, сосредоточиться. Ваши письма, которые вы прислали мне, где вы описываете обстановку вашей жизни, действуют как освежающий холодный душ. Я не помню, чтоб в последнее время я от какого-нибудь прочитанного рассказа испытал больше удовольствия, чем от вашего спокойного изложения фактов.

Вот вам лишнее доказательство, что не надо быть гением или обязательно жрецом киноискусства, чтобы воздействовать на других людей. Я проверил свои впечатления и на других людях с тем же успехом. Простое сообщение в известной последовательности небольших фактов только потому, что они для московской обстановки необычны, гарантирует воздействие на слушателей или читателей. Если то, что вам удастся заснять, будет не менее интересно, чем то, что вы описываете, это "вывезет" сорванные южные экспедиции и позволит центр тяжести картин в целом перенести на зимний сезон. Напоминаю вам о съмке киносеанса у самоедов, которую снять следует детально от начала установки до конца сеанса, причем, особое внимание обратить на отношение зрителей к киноаппарату, к экрану. Съемку зрителей во время самой демонстрации картины надо произвести в сумерки и при факелах. Снимать отдельно смотрящие лица крупно, по нескольку метров, 10-12 лиц, мужчин и женщин, затем, сделать попытку все это объединить общим планом. Здесь надо быть очень осторожным в распределении света, т.к. возможны две опасности: съемка общего вида плохо выработается, и получится дневная съемка в дождливую погоду. Вторая опасность: ничего не получится. Повторяю, здесь все дело не в количестве, а в распределении света, которое нужно хорошо продумать. Если общий вид сделать не решитесь, то можете крупным планом доснять несколько смотрящих в экран групп: по 3-4 человека. Крупный план и лица обычно достаточно освещать одним факелом сильным, если будете иметь дело с кострами, то там ночную съемку легко провести. Результаты будут удачными почти наверняка. Напоминаю еще о необходимости снять несколько моментов наиболее ярких из работы кинооператора. Используйте тему вьюги, тему пурги. Когда друг друга снимать будете, не снимайтесь без киноаппарата. Обязательно киноаппарат должен быть виден ясно в кадре: в руках оператора или возле, если оператор занят чем-нибудь другим. Напишу вам на днях еще, сейчас за мной пришли из Культ.кино, и я посылаю вам написанное, чтобы не откладывать.

Очень интересуюсь тем, что уже снято и что вам не удастся снять. Мне это нужно для распределения кусков у себя в голове, и соответствующей досъемки в других местах. Жму вам лапы. Пришлите ваши фотографии в обстановке отдыха или на работе. У вашей жены, товарищ Бендерский, одну фотографию я все-таки стащил и дал в прессу, ту, где вы с чайником.

Пока, всего хорошего. Пишите, напишу еще.

10 декабря 1925 года.

Дзига Вертов"

 

«КИНОПРАВДА»

При быстроте отношений между странами, при молниеносной перемене заснятого материала «Киногазета» должна быть «обзором мира через каждые несколько часов времени».
Этого нет.
К этому необходимо идти.
«Киноправда» - автомобиль на привязи, аэроплан под потолком - не может быть «Киногазетой».
Издание «Киноправды» - как периодического киножурнала – есть стратегическое отступление, вызванное экономическими причнами.
У «Киноправды» нет и ей нужны: постоянный штат сотрудников, корреспонденты на местах, средства для их содержания, средства передвижения, достаточное количество пленки, возможность практически связаться с заграницей. Отсутствия хотя бы одного из этих пунктов достаточно, чтобы убить киногазету.
«Киноправда» только существует, а ей нужно жить.
Государство и Коминтерн, еще не поняли, что, серьезно поддержав «Киноправду», они могут найти новый рупор, зрительное радио миру.
В н е   з а в и с и м о с т и   от перемен фотокиноотдела единственному в мире революционному государству необходимо иметь и беречь революционную газету.


О ФИЛЬМЕ «КИНОГЛАЗ»

Первая в мире попытка создать киновещь без участия актеров, художников, режиссеров, не пользуясь ателье,  декорациями,  костюмами.
Все действующие лица продолжают делать в жизни то, что они делают обычно.
Настоящая картина представляет собой атаку киноаппаратами нашей действительности и подготавливает на фоне классовых и бытовых противоречий тему всесоздающего труда. Вскрывая происхождение вещей и хлеба, киноаппарат дает возможность каждому трудящемуся наглядно убедиться, что все вещи делает он сам, трудящийся, а  следовательно, они ему и принадлежат.
Раздевая флиртующую буржуйку и заплывшего жиром буржуя и возвращая еду и вещи сделавшим их рабочим и крестьянам, мы даем возможность миллионам трудящихся увидеть правду и усомниться в надобности одевать и кормить касту паразитов.
Являясь самостоятельной (как в смысле содержания, так и в смысле формального искания), картина в случае удачи этого опыта предназначается в качестве пролога к мировой картине «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Подготовительные работы по созданию последней ведутся в настоящее время Советом Троих - высшим органом киноков. Совет Троих, опираясь политически на коммунистическую программу, стремится внедрить в кино идеи ленинизма и вложить "их глубочайшее содержание не в более или менее удачные гримасы актеров, а в труд и мысли самого рабочего класса.
Опыт затрудняется нашей технической отсталостью. Те приспособления, которые имеются в ателье, для нового подхода к киносъемке непригодны. Технически безоружные, опираясь на трудный опыт девятнадцати «Киноправд», мы все же надеемся уже в первой работе (прологе) приоткрыть глаза народным массам на связь (не поцелуйную и не детективную) между разъясненными киноаппаратами социальными и зрительными явлениями.
Идя от материала к киновещи (а не от киновещи к материалу), киноки не считают правильным, начиная работу, представлять так называемый «сценарий».
Сценарий как продукт литературного сочинительства в ближайшие годы совершенно исчезнет.
Учитывая, однако, возможные сомнения со стороны Госкино или Наркомпроса насчет наших способностей идеологически и технически правильно построить киновещь без заранее утвержденного сценария, я прилагаю к докладной записке схему наступления киноаппаратов и приблизительный список действующих лиц и мест,
1923


О ЗНАЧЕНИИ НЕИГРОВОИ КИНЕМАТОГРАФИИ

Мы утверждаем, что, несмотря на сравнительно продолжительное время существования понятия «кинематографии», несмотря на множество выпускаемых  драм -психологических,   псевдобытовых,   псевдоисторических и детективных, - несмотря на бесчисленность открытых кинотеатров, кинематографии в ее настоящем виде не существует  основные задачи ее не осознаны.
Мы смеем это утверждать на основании сведений, которыми мы располагаем о работе и исканиях у нас и заграницей.
В чем же дело?
Дело в том, что кинематография стояла и стоит на неправильном пути.
Кино вчерашнего и сегодняшнего дня – это только коммерческое дело. Путь развития кинематографии диктовался только соображениями прибыли. И нет ничего удивительного в том, что широкая торговля картинами – иллюстрациями к романам, романсам, к пинкертоновским выпускам – ослепила глаза производственникам  втянула их в себя.
Каждая картина – это только литературный скелет, обтянутый кинокожей. 
В лучшем случае под кожей (как, например, в заграничных боевиках) вырастает киножир и киномясо. Но кинокостяка мы никогда не видим. Наша картина – это только общеизвестное «место без костей», насаженное на осиновый кол, на гусиное перо литератора.
Я концентрирую сказанное: киновещей нет. Есть сожительство киноиллюстраций с театром, с литературой, с музыкой, с кем и с чем угодно, за сколько и когда угодно.
Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Мы всей душой приветствовали бы использование кино в помощь всем отраслям человеческого знания. Но мы определяем эти возможности кино как его побочные, иллюстрационные функции. Мы ни на минуту не забываем, что стул делается из дерева, а не из лака, который его покрывает. Мы твердо знаем. Что сапог делается из кожи, а не из ваксы, которая заставляет его блестеть.
Вот в этом-то и ужас, в этом-то и неисправимый промах, что до си пор вы считаете своей задачей чистку кинематографической ваксой чьих-то литературных ботинок (если боевик – то на высоких французских каблуках).
Недавно, кажется, на просмотре семнадцатой «Киноправды», некий кинематографист заявил: «Это безобразие, это мапожники, а не киноматографисты». В ответ на это находящийся неподалеку конструктивист Алексей Ганн резонно заметил: «Побольше бы нам таких сапожников – и все будет хорошо».
Я от имени автора «Киноправды» имею честь заявить, что он очень польщен таким безоговорочным признанием его    п е р в ы м      с а п о ж н и к о м     р у с с к о й       к и н е м а т о г р а ф и и.
Это лучше, чем «артист русской кинематографии».
Это лучше, чем «художественный кинорежиссер».
К черту ваксу. К черту сапоги без блеска. Даешь сапоги из кожи. Равняйтесь по первым русским киносапожникам – кинокам.
Мы, сапожники кинематографии, говорим вам – чистильщикам сапог: мы не признаем за вами никакого стажа в делании киновещей. И если можно вообще указывать на стаж как на преимущество, то это право всецело за нами.
То ничтожное, что мы практически сделали, все же больше, чем ваше многолетнее   н и ч е г о.
Мы первые стали делать голыми руками    к и н о в е щ и   - пусть топорные, нескладные, без блеска, пусть с некоторым изъяном, но все же вещи нужные, вещи необходимые, устремленные в жизнь и жизнью требуемые.
Мы определяем киновещь двумя словами:   м о н т а ж н о е    «в и ж у».
Киновещь – это законченный этюд совершенного зрения, утонченного и углубленного всеми существующими оптическими приборами и главным образом – экспериментирующем в пространстве и времени съемочным киноаппаратом.
Поле зрения – жизнь;
материал для монтажного построения – жизнь;
декорации – жизнь;
артисты – жизнь.
Мы, конечно, не запрещаем  и не можем запрещать художникам рисовать свои картинки, композиторам сочинять для пианино, а поэтам сочинять для дам. Пусть их забавляются…
Но это – игрушки (хотя бы и талантливо сработанные), а не дело.
Одно из главных обвинений, предъявляемых к нам, - это то, что мы непонятны массам.
Даже если допустить, что некоторые работы трудны для понимания, то значит ли это, что мы ни одной серьезной работы, ни одного исследования делать не должны?
Если массам нужны легкие агитационные брошюрки, значит ли это, что им не нужны серьезные статьи Энгельса, Ленина?.. Может быть, сегодня явится среди вас ЛЕНИН русской кинематографии, а вы не дадите ему работать, потому что продукты его производства будут непонятны…
Но положение вещей с нашими работами обстоит не так. Мы, в сущности, не сделали ни одной работы, более непонятной для масс, нежели любая кинодрама. Наоборот, установив отчетливую зрительную связь между сюжетами, мы значительно ослабили значение надписей и тем самым приблизили киноэкран к малограмотным зрителям, что особенно важно в настоящий момент.
И вот, как бы в насмешку над литературными няньками рабочих и крестьян, последние оказываются понятливее своих непрошеных нянь…
Таким образом, налицо две крайние точки зрения.
Одна – киноков, ставящих своей целью организацию   п о д л и н н о й   ж и з н и.
Другая – ориентация на агитационно-художественную драму с переживаниями или приключениями.   
Все государственные и частные капиталы, все технические и материальные средства ошибочно брошены сейчас на вторую, «агитационно-художественную» чашку весов.
Мы же по-прежнему цепляемся за работу голыми руками и уверенно ждем своей очереди, чтобы овладеть производством и победить.
1923

«КИНОГЛАЗ»

(Кинохроника в 6 сериях)
Сплошной фронт кинодрам прорван «Киноправдой».
Этот прорыв не должен быть:
ни заткнут пробкой нэпа;
ни заполнен соглашательским сором.
Появление в ближайшее время многочисленных суррогатов – кинокартин, сделанных под киноков (работников «Киноправды»), - заставляет последних несколько преждевременно начать решительное наступление на царство буржуазной кинематографии. Предварительная разведка возложена на госкиновскую ячейку киноков как на более опытную. Разработаны схемы наступления киноаппаратов. Вся кинокампания (от 8 до 10 тысяч метров) пройдет под лозунгом и под названием «Киноглаз». Разведка госкиноячейкой делается одним киноаппаратом (больше в нашем распоряжении не имеется) и составит, очевидно, первую серию или завязку боя. Всего предполагается 6 серий.
Первая рассчитана на нашу полную безоружность – техника, предназначенная для обслуживания ателье, для нашей работы не подходит. В этой серии киноаппарат осторожно входит в жизнь, выбрав какой-нибудь легко уязвимый пункт, и ориентируется в зрительной обстановке, в которую попал. В следующих сериях одновременно с увеличением числа киноаппаратов увеличивается и площадь, находящаяся под наблюдением. Путем сопоставление разных мест земного шара, разных кусков жизни постепенно исследуется видимый мир. Каждая очередная серия прибавляет ясность в понимании действительности.
У детей и у взрослых, у грамотных и безграмотных, как будто впервые открываются глаза. Миллионы трудящихся, прозрев, сомневаются в необходимости поддерживать буржуазную структуру мира.
В этом грандиозном киносражении с нашей стороны не участвует ни один режиссер, актер или декоратор. Мы отказываемся от удобств ателье, мы отметаем декорации, грим, костюмы. Так же как нельзя наперед описывать боев начинающейся войны, нельзя наперед писать сценарий нашей кинокампании. Идя от материала к киновещи, а не от киновещи к материалу, киноки обрушиваются на последний (самый живучий) оплот художественной кинематографии – на литературный сценарий. Вне зависимости от того, подносится ли последний как увлекательный рассказ или как т.н. предварительный монтажный лист, сценарий как чуждый в кино элемент должен исчезнуть навсегда.
Мы не можем предвидеть результатов кампании, мы не знаем, будут ли эти 8 000 метров нашим кинооктябрем. Сильнейшее оружие, сильнейшая техника – в руках европейской и американской кинобуржуазии. Три четверти человечества одурманено опиумом буржуазных кинодрам.
Только СССР, где киноорудие в руках государства, можно и должно начать борьбу против ослепления народных масс, борьбу за зрение.
Увидеть и показать мир во имя мировой пролетарской революции – вот простейшая формула киноков.
РОЖДЕНИЕ „КИНОГЛАЗА"
Это началось с ранних лет. С сочинения разных фантастических романов («Железная рука», «Восстание в Мексике»). С небольших очерков («Охота на китов», «Рыбная ловля»). С поэм («Маша»). С эпиграмм и сатирических стихов («Пуришкевич», «Девушка с веснушками»),
Затем это превратилось в увлечение монтажом стенографических записей, грамзаписей. В особый интерес к вопросу о возможности записывать документальные звуки. В опыты по записи словами и буквами шума водопада, звуков лесопильного завода и т. д.
И однажды, весной 1918 года,— возвращение с вокзала. В ушах еще вздохи и стуки отходящего поезда... чья-то ругань... поцелуй... чье-то восклицание... Смех, свисток, голоса, удары вокзального колокола, пыхтение паровоза,.. Шепоты, возгласы, прощальные приветствия... И мысли на ходу: надо, наконец, достать аппарат, который будет не описывать, а записывать, фотографировать эти звуки. Иначе их сорганизовать, смонтировать нельзя. Они убегают, как убегает время. Но, может быть, киноаппарат? Записывать видимое… Организовывать не слышимый, а видимый мир. Может быть, в этом – выход?..
В этот момент встреча с Михаилом Кольцовым, который предложил работать в кино.
Начинается Мал. Гнездиковский, 7 и работа над журналом «Кинонеделя». Но это первая учеба. Это далеко не то, чего я хочу. Ведь глаз микроскопа проникает туда, куда не проникает глаз моего киноаппарата. Ведь глаз телескопа добирается до далеких, недоступных для моего невооруженного глаза миров. А как же с киноаппаратом? Какова его роль в деле моего наступления на видимы мир?
Мысли о «киноглазе». Он рождается как рапидный глаз. В дальнейшем представление о «киноглазе» расширяется:
«киноглаз» как киноанализ,
«киноглаз» как «теория интервалов»,
«киноглаз» как теория относительности на экране – и т.д.
Отменяю обычные 16 кадров в секунду. Обычными приемами съемки объявляются наряду с рапидной съемкой мультипликационная съемка, съемка движущимся аппаратом и т.д.
«Киноглаз» понимается как «то, чего не видит глаз».
как микроскоп и телескоп времени,
как негатив времени,
как возможность видеть без границ и расстояний,
как управление съемочными киноаппаратами на расстоянии,
как телеглаз,
как рентгеноглаз,
как «жизнь врасплох» и т.д. и т.д.
Все эти разные определения взаимно дополняли друг друга, так как по «киноглазом» подразумевались:
в с е   киносредства,
в с е   киноизобретения,
в с е   приемы и способы,
которыми можно было бы вскрыть и показать    п р а в д у.
Не «киноглаз» ради «киноглаза», а правда средствами и возможностями «киноглаза», то есть киноправда.
Не «съемка врасплох» ради «съемки врасплох», а ради того, чтобы показать людей без маски, без грима, схватить их глазом аппарата в момент неигры, прочесть их обнаженные киноаппаратом мысли.
«Киноглаз» как возможность сделать невидимое видимым, неясное – ясным, скрытое – явным, замаскированное – открытым, игру – неигрой, неправду – правдой.
«Киноглаз» как смычка науки с кинороникой в целях борьбы за коммунистическую расшифровку мира, как попытка показать правду на экране – к и н о п р а в д у.

1924

 

ПЯТЫЙ НОМЕР «КИНОПРАВДЫ» 

«Киноправда» - экранная газета – рамками, в которые заключена, и требованиями, которые к ней предъявляются, связывает по рукам и ногам творчество режиссера хроники.
Прикованная одной своей половиной к политическим событиям, она другую половину вынуждена отдавать кредитоспособному рынку.
И съемка политическая, и съемка под давлением экономических условий не считаются с кинематографичностью сюжета, а это неизбежно влечет за собой фиксирование статических моментов наряду с динамическими, что в поэзии движения недопустимо.
«Киноправда» № 5, как и прошлые номера, несмотря на вышеупомянутые условия, шаг за шагом, ломая привычки старых хроник, овладевает образами и ритмом в пределах каждой отдельной темы и тревожно ищет общий пульс «кинонедели»,  ритмическое объединение разнородных тем.
Введенная в номере о связь между отдельными ритмами (некто, увлеченный чтением «Киноправды») - лишь временное успокоительное средство для глаза зрителя,
Некто - человек просматривает показания свидетелей на эсеровском процессе, знакомится с поездкой наркома в Сибирь, - тихо переносится на курорты Кавказа и, наконец, полупривстав на стуле, напряженно следит за быстрым, четким пульсом сюжета «Красного дерби», которым заканчивается номер.
Шаг за шагом меняются закоренелые приемы съемки, приемы монтажа в сторону выявления чистого движения, торжества движения на экране.
Большое внимание уделяется композиции надписей (поскольку пока  надписи неизбежны).
Кинохроника должна жить действительностью, и при малейшем экономическом ее освобождении она сразу же шире откроет свои глаза, захватит и искусство, творческий взлет которого сейчас сильнее, чем когда бы то ни было, обопрется на рабочую толпу, широкую и жестикулирующую, сроднит ее с железным ритмом двигающихся, ползущих, двигательных, летательных машин.
Сотни тысяч, миллионы безграмотных или просто прячущихся от шумно двигающегося «Сегодня» граждан РСФСР должны будут воспитать свое восприятие перед светящимся экраном Кино.

 

КИНОКИ, ПЕРЕВОРОТ


ИЗ ВОЗЗВАНИЯ НАЧАЛА 1922 года
...Вы - кинематографисты: режиссеры без дела и художники без дела, растерянные кинооператоры - и рассеянные по миру авторы сценариев,
Вы - терпеливая публика кинотеатров с выносливостью мулов под грузом преподносимых переживаний,
Вы - нетерпеливые владельцы еще не прогоревших кинематографов, жадно подхватывающие объедки немецкого, реже американского стола.
Вы ждете, обессиленные воспоминаниями, вы мечтательно вздыхаете на луну новой шестиактной постановки... (нервных просят закрывать глаза),
Вы ждете того, чего не будет и чего ждать не следует.
Приятельски предупреждаю:
не прячьте страусами головы.
Подымите глаза,
осмотритесь -
Вот!
Видно мне
и каждым детским глазенкам видно:
Вываливаются внутренности,
кишки переживаний
из живота кинематографии,
вспоротого
рифом революции.
Вот они волочатся,
оставляя кровавый след на земле,
вздрагивающей от ужаса и отвращения.
Все кончено.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ:
СОВЕТУ ТРОИХ ! - ДЗИГА ВЕРТОВ
...Картина психологическая, детективная, сатирическая, видовая, безразлично какая,- если у нее вырезать все сюжеты и оставить одни подписи - получим литературный скелет картины. К этому литературному скелету мы можем доснять другие киносюжеты  реалистические, символические, экспрессионистические - какие угодно. "Положение вещей этим не меняется, Соотношение то же: литературный скелет плюс киноиллюстрации - таковы почти без исключения все картины наши и заграничные...

ИЗ ВОЗЗВАНИЯ от 20/1 -- 23 г.
КИНЕМАТОГРАФИСТАМ - СОВЕТ ТРОИХ
...Пять полнокровных лет мировых дерзаний вошли в вас и вышли, не оставив никакого следа. Дореволюционные «художественные» образцы висят в вас иконами, и к ним -одним устремились ваши богомольные внутренности. Заграница поддерживает вас в вашем заблуждении, присылая в обновленную Россию нетленные мощи кинодрам под великолепным техническим соусом,
Наступает весна. Ожидается возобновление работ кинофабрик. Совет Троих с нескрываемым сожалением наблюдает, как кино производственники перелистывают страницы литературных произведений в поисках подходящей инсценировки. Уже носятся в воздухе названия предполагаемых к постановке театральных драм и поэм. На Украине и здесь, в Москве, уже ставят несколько картин со всеми данными на импотенцию.
Сильная техническая отсталость, потерянная за время безделья способность к активному мышлению, ориентация на психодраму в 6 частях, то есть ориентация на свой собственный зад, - обрекают заранее на неудачу каждую подобную попытку. Организм кинематоргафии отравлен страшным ядом привычки. Мы требуем предоставления нам возможности проэкспериментировать умирающий организм на предмет испытания найденного противоядия. Мы предлагаем неверующим убедиться: мы согласны предварительно испробовать наше лекарство на «кроликах» - киноэтюдах…

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА ТРОИХ от 10/IV – 23 года

Положение на кинофронте считать неблагоприятным.
Первые показанные нам новые русские постановки, как и следовало ожидать, напоминают старые «художественные» образцы в той же мере, в какой нэпманы напоминают старую буржуазию.
Намечаемый постановочный репертуар на лето и у нас и на Украине не внушает никакого доверия.
Перспективы широкой экспериментальной работы – на заднем плане.
Все усилия, вздохи, слезы и чаяния, все молитвы – ей, шестиактной кинодраме.
А потому Совет Троих, не дожидаясь упущения киноков к работе и не считаясь с желаниями последних самим осуществить свои замыслы, пренебрегает в настоящий момент правом авторства и решает: немедленно опубликовать для всеобщего пользования общие основы и лозунги грядущего переворота через кинохронику, для чего в первую голову предписывается киноку Дзиге Вертову в порядке партийной дисциплины опубликовать некоторые отрывки из книги «Киноки. Переворот», достаточно выясняющие сущность переворота. 

СОВЕТ ТРОИХ

В исполнение постановления Совета Троих от 10/IV с. г. опубликовываю следующие отрывки:
1. Наблюдая над картинами, прибывшими к нам с Запада и из Америки, учитывая те сведения, которые мы имеем о работе и исканиях за границей и у нас, я прихожу к заключению:
Смертельный приговор, внесенный киноками в 1919 году всем без исключения кинокартинам, действителен и по сей день. Самое тщательное наблюдение не обнаруживает ни одной картины, ни одного искания, правильно устрмленного к раскрепощению киноаппарата, пребывающего в жалком рабстве, в подчинении у несовершенного, недалекого человеческого глаза.
Мы не возражаем против подкопа кинематографии под литературу, под театр, мы вполне сочувствуем использованию кино для всех отраслей науки, но мы определем эти функции кино как побочные, как отходящие от него ответвления.
Основное и самое главное:
Киноощущение мира.
Исходным пунктом является:
Использования киноаппарата как киноглаза, более совершенного, чем глаз человеческий, для исследования хаоса зрительных явлений, наполняющих пространство.
Киноглаз живет и движется во времени и в пространстве, воспринимает и фиксирует впечатления совсем не как человеческий, а по-другому. Положение нашего тела во время наблюдения, количество воспринимаемых нами моментов того или другого зрительного явления в секунду времени вовсе необязательны для киноаппарата, который тем больше и тем лучше воспринимает, чем он совершеннее.
Мы не можем сделать наши глаза лучше, чем они сделаны, но киноаппарат мы можем совершенствовать без конца.
До сегодняшнего дня не раз киносъемщик получал замечания за бегущую лошадь, которая на экране неестественно медленно двигалась (быстрое вращение ручки съемочного аппарата), или наоборот – за трактор, который чересчур быстро вспахивал поле (медленное вращение ручки аппарата), и т.д.
Это, конечно, случайности, но мы готовим систему, обдуманнуб систему таких случаев, систему кажущихся незакономерностей, исследующих и организующих явления.
До сегодняшнего дня мы насиловали киноаппарат и заставляли его копировать работу нашего глаза. И чем лучше было скопировано, тем лучше считалась съемка. Мы с сегодня раскрепощаем аппарат и заставляем его работать в противоположном направлении, дальше от копированного.
Все слабости человеческого глаза наружу. Мы утверждаем киноглаз, нащупывающий в хаосе движения равнодействующую для собственного движения, мы утверждаем киноглаз со своим измерением времени и пространства, возрастающий в своей силе и в своих возможностях до самоутверждения.

2. Заставляю зрителя видеть так, как выгоднее всего мне показать то или иное зрительное явление. Глаз подчиняется воле киноаппарата и направляется им на те последовательные моменты действия, какие кратчайшим и наиболее ярким путем приводят кинофразу на вершину или на дно разрешения.
Пример: съемка бокса не с точки зрения присутствующего на состязании зрителя, а съемка последовательных движений (приемов) борющихся.
Пример: съемка группы танцующих - не съемка с точки зрения зрителя, сидящего в зале и имеющего перед собой на сцене балет.
Ведь зритель в балете растерянно следит то за общей группой танцующих, то за отдельными 'Случайными лицами, то за какими-нибудь ножками - ряд разбросанных восприятий, разных для каждого зрителя.
Кинозрителю этого подносить нельзя. Система последовательных движений требует съемки танцующих или боксеров в порядке изложения следующих друг за другом поставленных приемов - с насильственной переброской глаз зрителя на те последовательные детали, которые видеть необходимо.
Киноаппарат «таскает» глаза кинозрителя от ручек к ножкам, от ножек к глазкам и прочему в наивыгоднейшем порядке и организует частности в закономерный монтажный этюд.

3. Ты идешь по улице Чикаго сегодня,   в  1923 году, но я заставляю тебя поклониться т. Володарскому, который в 1918 году «дет по улице Петрограда, и он отвечает тебе на поклон.
Еще пример: опускают в могилу гробы народных героев (снято в Астрахани в 1918 г.), засыпают могилу (Кронштадт, 1921 г.), салют пушек (Петроград, 1920 г.), вечная память, снимают шапки (Москва, 1922 г.)  -  такие вещи сочетаются друг с другом даже при неблагодар¬ном, не специально заснятом материале (-см. «Киноправду» № 13), Сюда же следует отнести монтаж приветствий толп и монтаж приветствий машин т. Ленину («Киноправда» № 14), снятых в разных местах, в разное время.

...Я - киноглаз. Я строитель, Я посадил тебя, сегодня созданного мной, в не существовавшую до сего момента удивительнейшую комнату, тоже созданную мной. В этой комнате 12 стен, занятых мной в разных частях света. Сочетая снимки стен и деталей друг с другом, мне удалось их расположить в порядке, который тебе нравится, и правильно построить на интервалах кинофразу, которая и есть комната,
Я - киноглаз, я создаю человека, более совершенного, чем созданный Адам, я создаю тысячи разных людей по разным предварительным чертежам и схемам.
Я - киноглаз.
Я у одного беру руки, самые сильные и самые ловкие, у другого бе¬ру ноги, самые стройные и самые быстрые, у третьего голову, самую красивую и самую выразительную, и монтажом создаю нового, совершенного человека.
4. Я - киноглаз. Я - глаз механический. Я, машина, показываю вам мир таким, каким только я его смогу увидеть.
Я освобождаю себя с сегодня навсегда от неподвижности человеческой, я в непрерывном движении, я приближаюсь и удаляюсь от предметов, я подлезаю под них, я влезаю на них, я двигаюсь рядом с мордой бегущей лошади, я врезаюсь на полном ходу в толпу, я бегу перед бегущими солдатами, я опрокидываюсь на спину, я поднимаюсь вместе с аэропланами, я падаю и взлетаю вместе с падающими и взлетающими телами. Вот я, аппарат, бросился по равнодействующей, лавируя среди хаоса движений, фиксируя движение с движения от самых сложных комбинаций.
Освобожденный от обязательства 16-17 снимков в секунду, освобожденный от временных и пространственных рамок, я сопоставляю любые точки вселенной, где бы я их ни зафиксировал.
Мой путь - к созданию свежего восприятия мира. Вот я и расшифровываю по-новому неизвестный вам мир.

5. Еще раз условимся: глаз и ухо. Ухо не подсматривает, глаз не подслушивает.
Разделение функций,
Радиоухо - монтажное «слышу»!
Киноглаз - монтажное «вижу»!
Вот вам, граждане, на первое время вместо музыки, живописи, театра, кинематографии и прочих кастрированных излияний.
В хаосе движений мимо бегущих, убегающих, набегающих и сталкивающихся— в жизнь входит просто глаз.
Прошел день зрительных впечатлений. Как сконструировать впечатления дня в действенное целое, в зрительный этюд? Если все, что увидел глаз, сфотографировать на киноленту, естественно, будет сумбур. Если искусно смонтировать сфотографированное, будет яснее. Если выкинуть мешающий мусор, будет еще лучше. Получим организованную памятку впечатлений обыкновенного глаза.
Глаз механический – киноаппарат – отказавшись от пользования человеческим глазом, как шпаргалкой, отталкиваясь и притягиваясь движениями, нащупывает в хаосе зрительных событий путь для собственного движения или колебания и экспериментирует, растягивая время в себя, проглатывая годы и этим схематизируя недоступные нормальному глазу длительные процессы…
…В помощь машине-глазу – кинок-пилот, не только управляющий движениями аппарата, но и доверяющий ему при экспериментах в пространстве; в дальнейшем кинок-инженер, управляющий аппаратами на расстоянии.
Результатом подобного совместного действия раскрепощенного и совершенствуемого аппарата и стратегического мозга человека, направляющего и наблюдающего, учитывающего, явится необычайно свежее, а поэтому интересное представление даже о самых обыденных вещах…
…Сколько их – жадных к зрелищам, потерших штаны в театрах.
Бегут от будней, бегут от «прозы» жизни. А между тем театр почти всегда – только паршивая подделка под эту самую жизнь плюс дурацкий конгломерат из балетных кривляний, музыкальных поисков, световых ухищрений, декораций (от намалеванных до конструктивных) и иногда хорошей работы мастера слова, извращенной всей этой белибердой. Некоторые театральные мастера разрушают театр изнутри, ломая старые формы и объявляя не лозунги работы на театре; на помощь привлечены и биомеханика (хорошее само по себе занятие), и кино (честь ему и слава), и литераторы (сами по себе недурные), и конструкции (бывают и хорошие), и автомобили (как же не уважать автомобиля?), и ружейная стрельба (опасная и впечатляющая на фронте штука), а в общем и целом ни черта не выходит.
Театр и не больше.
Не только не синтез, но даже не закономерная смесь.
И иначе быть не может.
Мы, киноки, решительные противники преждевременного синтеза («К синтезу в зените достижений!»), понимаем, что бесцельно смешивать крохи достижений: малютки сразу же погибают от тесноты и беспорядка. И вообще –
Арена мала. Пожалуйте в жизнь.

Здесь работаем мы - мастера зрения, организаторы видимой жизни, вооруженные всюду поспевающим киноглазом. Здесь работают - мастера слов и звуков, искуснейшие монтажеры слышимой жизни. И им осмеливаюсь я также подсунуть механическое вездесущее ухо и рупор — радиотелефон. Это:
кинохроника,
радиохроника.
Я обещаю исхлопотать парад киноков на Красной площади в случае выпуска футуристами 1-го номера смонтированной радиохроники.
Не кинохроника «Пате» или «Гомон» (газетная хроника) и даже не «Киноправда» (политическая хроника), а настоящая киноческая хроника - стремительный обзор расшифровываемых киноаппаратом зрительных событий, куски действительной энергии (отличаю от театральной), сведенные на интервалах в аккумуляторное целое великим мастерством монтажа,
Такая структура киновещи позволяет развить любую тему, будь то комическая, трагическая, трюковая или другая.
Все дело в том или ином сопоставлении зрительных моментов, все дело в интервалах.
Необыкновенная гибкость монтажного построения позволяет ввести в киноэтюд любые политические, экономические и прочие мотивы.
С сегодня в кино - не нужны ни психологические, ни детективные драмы,
С сегодня не нужны театральные постановки, снятые на киноленту,
С сегодня не инсценируется ни Достоевский, ни  Пинкертон.
Все включается в новое понимание кинохроники.
В путаницу жизни решительно входят:
1) киноглаз, оспаривающий зрительное представление о мире у человеческого глаза и предлагающий свое «вижу».
2) кивок-монтажер, организующий впервые так увиденные минуты
жизнестроения.

1923

 

 

 

 

 


 

В контате моя страница ВК


КИНОТЕАТР "ВЕРТОВ"



АКТУАЛЬНОЕ ВИДЕО



ФИНАЛИСТЫ ПРЕМИИ "ЛАВР"


Автопортрет в наручниках


УЧАСТНИКИ АРТДОКФЕСТ


Сквозь хвою хвойных деревьев


ВРУЧЕНИЕ ПРЕМИИ 2013



СТУДИЯ ВЕРТОВ РЕАЛЬНОЕ КИНО


Александр Башлачев. От винта!





ПОРТАЛ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО КИНО VERTOV.RU

Портал «Вертов» появился в сети Интернет в 1996 году и был первым ресурсом, посвященным документальному кино в российском Интернете. Много воды утекло с тех пор. За прошедшие годы появлялись и исчезали десятки сайтов и даже соцсетей, ориентированных как на профессиональное сообщество документалистов, так и на зрительскую аудиторию, любителей документалистики. Создатели «Вертова», не вступая в конкуренцию, наблюдали и по мере сил помогали подобным начинаниям. Но сегодня возникла ситуация определенного переизбытка информации. В новостных лентах и рассылках наряду с зернами, естественным образом появилось множество плевел. Эта шелуха зачастую просто не позволяет разглядеть главное. В этой ситуации мы переформатировали портал «Вертов» в своеобразный дайджест наиболее значимых (на наш взгляд) новостей, посвященных документальному кино, которые будут представлены в виде ссылок на источники информации. Иными словами, все самое важное из мира документального кино – на одной странице, которая даст пользователю возможность самостоятельного путешествия по запутанной сети, имея на руках качественную навигацию. Также, в последнее время в открытом доступе появилось немалое количество документальных фильмов. Мы возьмем на себя труд вычленять наиболее любопытные картины, создав своеобразный онлайн-кинотеатр, в котором постоянно будут показываться новые фильмы, извлеченные из всемирной сети легального видео. Помимо этого на портале «Вертов» будет представлено актуальное видео, посвященное документальному кино, а также – системой случайной выборки – фрагменты фильмов участников фестиваля «Артдокфест», финалистов премии «Лавровая ветвь», церемоний вручения премии и закрытия «Артдокфеста», фильмов производства студии «Вертов».




ПОДПИСКА ЧЕРЕЗ RSS



rss-поток




ЛЕНТА НОВОСТЕЙ

Главная | Контакты | Вакансии | Нашли ошибку?